ЗАНФ Заочная Ассоциация Начинающих Фантастов

Резной лист упал прямо на нос. Лицо потемнело, сморщилось, и разбилось на тысячи осколков. Степан вернулся в реальность. Мотнув головой, он поднял кульки и стал обходить лужу. Рябь всё не утихала, и мир превратился в дрожь амальгаммы на грубом асфальте. Солнечные блики впивались в глаза. Пакеты резали пальцы. Но избранный путь необходимо продолжать при любых обстоятельствах - особенно, если конечная цель уже рядом.

       Сверкающий меч из кайрамской стали, со свистом пролетел над головой Рона.

Рубин проснулся внезапно, вынырнул из темной глубины сна и некоторое время неподвижно лежал с закрытыми глазами, ощущая на лице влажную прохладу раннего утра. Предрассветная тишина не нарушалась ни одним звуком.

Я медленно сползал на пол, судорожно хватаясь за одежду моего друга, но земное притяжение было сильнее, куда сильнее моих слабеющих окровавленных рук. А он замер, едва дышал и смотрел на меня совершенно пустым взглядом, будто это не я мертв, а он. В руке его еще поблескивал смарагд бутылочного стекла, и рубины моей крови тяжело скатывались с блистающих граней. 

Слух распространился со скоростью взрывной волны. Короткие прикосновения, едва уловимые перемены запахов, тревога, распространяющаяся подобно инфекции. Растревоженный Муравейник перешел с состояние обороны, хотя никакой явной угрозы не было.

 

ЛОРДУ НЕФРИТ

ТВОЙ РАССКАЗ ВДОХНОВИЛ МЕНЯ

Девочка не любила город.

Но кто-то же наверняка его любит...

Она не любила тесноту чердака, на котором жила вместе с матерью, вонь грязных и узких переулков, шум на торговой площади и мальчишек, которые бросали ей в спину камни и кричали: "Смерть мрази! Смерть дочке ведьмы!"

Именно поэтому девочка часто убегала на целый день к морю и бродила по побережью, собирая раковины и красивые камни. Иногда она слышала тихое пение, доносящиеся из воды, и думала, что это русалки поют, чтобы утешить бедного городского ребенка. (Скажем по секрету, так оно и было.)

 

 

 

Доводилось ли вам когда-нибудь быть на берегу океана? Нет, не в жаркий, солнечный день, когда толпы орущих и визжащих от неслыханного удовольствия туристов закрывают своими полотенцами  весь его берег на протяжении взгляда. Не тогда, когда куча ржавых перекошенных корыт, ютясь и толкаясь между собою, пытаются найти пристанище там, где его сила уже не столь велика и безжалостна. Не тогда, когда холод сковывает могучие воды, и на лед высыпают тысячи рыбаков всех мастей и размеров, смело ступающих по замерзшей глади припорошенной бело-грязным снегом. А тогда, когда Океан отдыхает от людей. Когда дождь и ветер пронизывает прибрежный воздух, а крики испуганных чаек разносятся на многие километры вокруг. Тогда, когда волны остервенело хлещут берег, смывая безжалостные следы человеческого присутствия. Тогда, когда поблизости нет ни одной живой души, способной вместе с тобой разделить восхищение этой величественной картиной.

-       Ну и денёк! Ноги моей здесь больше не будет! – со злостью вскричала Роза. Её пухлые розовые щёчки нервно раздулись в гримасе обиды и негодования. – Да кто они такие, чтобы лишать меня права на счастливую жизнь?! – она швырнула пластиковые карточки на сидение машины и грузно повалилась рядом. – Эти поганцы отказались выплатить мне деньги!

Марк в задумчивости сидел у окна.

В посеревшее от грязной пыли стекло бил прощальный свет заходящего солнца и кидал свои розовеющие лучи на стену и половицы.

Мальчик прижал пальцы к сердитым сухим губам. Он вспоминал, как днем погнал птицу с подоконника, потому что она клевала хлеб, испечённый его матерью день назад. Мать испекла хлеб, чтобы накормить Марка.