ЗАНФ Заочная Ассоциация Начинающих Фантастов

Магазин стоял прямо на пустыре - огромное двухэтажное строение из стекла и бетона, сверкавшее под солнечными лучами так, что было больно глазам. К широким входным дверям вела дорожка, выложенная узорными плитами; по обеим сторонам пестрели цветочные клумбы. На небольшой автостоянке стояли две шикарные чёрные машины.

Патрульный дирижабль, словно грозовая сизая туча, завис над деловым центром города. Башня одного из небоскребов грозила вспороть ему брюхо, если бы он опустился еще на пару сотен метров ниже. На металлически блестящем в вечернем небе боку аэростата красовалась аббревиатура «ОКО-17», слабо мерцающие лучи прожекторов беспорядочно шарили по улицам в поисках нарушителей. Когда свет от такого прожектора скользит по тебе, кажется, будто ты мелкая рыбешка, прижавшаяся ко дну реки, а над тобой сачок, готовый выловить тебя из воды в любой момент.

- Все-таки, Кенз, ты – псих! – Витька почесал ухо и глянул вслед размашисто шагающей полиционерше. Участковой нашей. Она у нас примечательная, выразительная. Тетка, бывшая десантница. Рослая, мужеподобная, коротко стриженная. Вся в татуировках и с низким глуховатым голосом. 

«…только красноватый отблеск глаз

и   яркие алые губы

портят впечатление». 

Барон Олшеври.

Молнии с остервенением разрывали ночное небо, словно демоны ада вырвались на свободу. Дождь хлестал так, словно там, наверху, ангелы оплакивали погибшие души.

            Беатрис, до смерти напуганная темнотой и громом, неслась, как лань, не разбирая дороги. Сил ее хватило ненадолго. Платье, когда-то бывшее роскошным, цеплялось за ветки и кустарник, от великолепной прически не осталось и следа.

-       Ну и денёк! Ноги моей здесь больше не будет! – со злостью вскричала Роза. Её пухлые розовые щёчки нервно раздулись в гримасе обиды и негодования. – Да кто они такие, чтобы лишать меня права на счастливую жизнь?! – она швырнула пластиковые карточки на сидение машины и грузно повалилась рядом. – Эти поганцы отказались выплатить мне деньги!

- Триста двадцать четыре фортиса над планетой. Направление альфа-пи.

Вытянутый, похожий на наконечник стрелы, космический корабль балансировал у зелено-голубого шара планеты. Пенка облаков прикрывала многочисленные тонкие реки, источавшие их массивы серебряно-шоколадных гор, несколько желтых пустынь. И по всей поверхности плесневыми пятнами светились серо-черные сети городов. Старая планета, населенная людьми, давно погрязла в хаосе и разврате. Беззаконие чумой расползалось, переносимое крысами власти. Крепкие нити сплели пауки, управляя марионетками, нервно дергая, заставляя дрожать, трепетать и трепыхаться. И вырваться из этого ада, чрез девять врат обратно было мечтой всех людей.

   Я чертыхнулся и поддал ногой катящийся мимо колючий шар. Однообразный пейзаж нарушали лишь редкие заросли местного растения - колючие ветвистые колобки, крепкие как композиты. Когда траки загребали катящиеся кусты под себя машина скрипела и опасно кренилась. Я судорожно вцеплялся в рычаги и сбавлял скорость.  Подпрыгнув на очередном шаре я, как уже было сказано выше, выругался, вылез, снова выругался и пнул его ногой.

 

Слух распространился со скоростью взрывной волны. Короткие прикосновения, едва уловимые перемены запахов, тревога, распространяющаяся подобно инфекции. Растревоженный Муравейник перешел с состояние обороны, хотя никакой явной угрозы не было.

Я лениво пила карпиринью, сидя на берегу розового моря. Смотровая площадка была расположена так, чтобы любой, находящийся в баре, мог любоваться восхитительным закатом, а далее, еще более восхитительным восходом обоих лун. За все эти тысячи лет так ничего и не изменилось, и я могу уверенно сказать, что наверное, с самого момента зарождения человечества закат всегда привлекал молодых и влюбленных. В ресторане, пожалуй, только я и была в гордом одиночестве.

Отдельная группа спецназа вышла на исходные позиции определённые командованием. Заняв обозначенный периметр, немые штурмовики замерли посреди леса. Командир группы лейтенант Корнеев огляделся. Сквозь деревья наблюдалась небольшая поляна со столбом посредине. На поляне между небольших костерков тряслись в неудержимом диком плясе, крича во весь голос, раскрашенные и одетые в чёрное люди. Человек, тоже в тёмном, невзирая на общую суматоху медленно готовил очередную жертву, девушку, висевшую на столбе.