ЗАНФ Заочная Ассоциация Начинающих Фантастов

-       Ну и денёк! Ноги моей здесь больше не будет! – со злостью вскричала Роза. Её пухлые розовые щёчки нервно раздулись в гримасе обиды и негодования. – Да кто они такие, чтобы лишать меня права на счастливую жизнь?! – она швырнула пластиковые карточки на сидение машины и грузно повалилась рядом. – Эти поганцы отказались выплатить мне деньги!

Приоткрыв глаз, Савелий долго шарил одной рукой по лакированной деревянной прикроватной тумбочке, рискуя уронить либо механический будильник, либо ночную лампу с желтым матерчатым абажуром. Эти древние безделушки мог позволить себе не каждый житель подземных секторов, а он баловал себя посещением антикварных лавок. Савва считал, что эти вещи придают его холодному жилищу искорку тепла.

Зеленый

Антон сидит на скамейке рядом с гаражами. Тепло. Вокруг все утопает в зелени и от этого принимает какой-то приятный зеленоватый оттенок. Чуть вдалеке из-за деревьев выглядывают пестрые коробки пятиэтажек. Это только по проекту они одинаковые и безликие, а со временем любая пятиэтажка преображается. Самодельное остекление балконов, развешенное белье, вечные санки или лыжи, прикрепленные снаружи, придают каждой коробке свой неповторимый вид

Человек брёл по пустыне. Лёгкие обжигал горячий ветер. По пути тут и там лежали теперь уже не опасные металлические скелеты-остовы военной техники; полузасыпанные песком, белели человеческие кости. В заросшей голове бродяги тупо билась, словно птица в клетке, лишь одна мысль: пить и есть…  Эти инстинкты отзывались спазмами  в пустом желудке; глотка была воспалена. Его мучили тошнота и головокружение. Еле передвигая ноги, бродяга шёл и говорил себе: «Моя жизнь ничего не стоит». Но всё же, то что осталось в нём от человека – боролось за существование.

С риском угодить под колеса проносившихся мимо автомобилей Майкл вывалился из придорожного бара. Он и сам не мог вспомнить, когда в последний раз так напивался, а ведь было только девять часов вечера пятницы, впереди  два законных выходных и красочная перспектива побить личный рекорд по пьянке. А с чего, собственно, он, вот уже два года не употреблявший даже безалкогольного пива, решил вдруг набраться?

«…только красноватый отблеск глаз

и   яркие алые губы

портят впечатление». 

Барон Олшеври.

Молнии с остервенением разрывали ночное небо, словно демоны ада вырвались на свободу. Дождь хлестал так, словно там, наверху, ангелы оплакивали погибшие души.

            Беатрис, до смерти напуганная темнотой и громом, неслась, как лань, не разбирая дороги. Сил ее хватило ненадолго. Платье, когда-то бывшее роскошным, цеплялось за ветки и кустарник, от великолепной прически не осталось и следа.

На небольшую планету - Ярос садился корабль. Кто на нём был пока неизвестно. но те, немногочисленные, жители станции Яроса были рады любым гостям. Если те, конечно, не с самыми плохими намерениями посетили их.

Слух распространился со скоростью взрывной волны. Короткие прикосновения, едва уловимые перемены запахов, тревога, распространяющаяся подобно инфекции. Растревоженный Муравейник перешел с состояние обороны, хотя никакой явной угрозы не было.

Александр обернулся на звук. В груди сразу стало пусто, как это было десятки раз за последние месяцы. В комнату вошел исхудавший, бледный, с красными слезящимися глазами человек.

– Брат, не смотри на меня так, – просипел Олег, садясь на диван, – чему быть, того не миновать.

– Миновать! Я уже заключил договор.

– На что? – вяло поинтересовался Олег.

– На криосохранение. Тебе осталось только подпись поставить.

– Ты серьезно веришь в возможность оживления?